congeries

"Разумеется, она всем показывает свои... новый айфон!" - проинтерпретировал данное произведение местный тинейджер, без труда переместив картину фламандского маньериста 16 века в современный контекст. То есть, проинтерпретировал-то он не эту фотожабу, а "настоящую" репродукцию (см. ниже). Фотожаба выше - это уже иллюстрация его наблюдения.

"Я тоже так делаю, когда у меня появляется новый гаджет - верчу в руках незаметно, но так, чтобы все видели", добавил тинейджер

Но что же и кому как бы незаметно показывает на этой картине наш Вирсавия?

Разнообразные варианты ответов на эти вопросы -

Официальное название этой картины Яна Массейса (Jan Massys, Matsys или Metsys - иногда всё это же самое, но с "ij" вместо "y" - Massijs, например) Bathsheba Observed by King David На русский это плохо переводится - что-то вроде "Бат Шева наблюдается (или наблюдаемая) царём Давидом". Просятся варианты "Царь Давид смотрит на/рассматривает/наблюдает за Бат Шевой". Мне встречалось голландское "Koning Davi glurt aar Bathsheba"; глагол glurt подсматривает чаще всего употребляется с "через замочную скважину"); и хотя тут нет скважин, это в целом оно самое.

И да, в русскоязычной традиции Бат Шева стал Вирсавией.

Два-три слова про художника; фамилия Massys уже мелькала в зеркальных постингах, хотя и меньше, чем мне хотелось (и планировалось). Дело в том, что Ян Масейс был сыном художника Квентина Массейса (Quentin Matsys), который, в числе прочих, написал одну замечательную "зеркальную" работу The Moneylender and His Wif (1514). Про которую я тоже хотел написать, но как-то всё никак пока (upd: уже есть).

Квентин Массейс был родом из Лёвена (Leuven), но в какой-то момент перебрался а Антверпен, где его сын Ян и родился, и где он (сын) впоследствии и сам стал художником. Первые работы Яна Массейса очень похожи на отцовские (что понятно, поскольку сначала он работал в мастерской отца, а затем и получил её в наследство, вместе с, так сказать, художественной традицией). Например, не только многие куски этого Сборщика налогов, написанного сыном в 1539, довольно сильно напоминают тех же Менял отца 1514 года, но и общая атмосфера этих работ тоже общая.

Beim Steuereintreiber (At the tax collector) (1539)

Но затем что-то там такое случилось, его (уже Яна) обвинили чуть ли не в ереси, и он должен был бежать и несколько лет скрываться в разных городах и странах, в том числе, и в Италии. Про этот период его жизни известно очень мало (про него вообще мало что толком известно, я нашёл только какие-то отрывки из обрывков из его биографии).

Судя по всему, жизнь в Италии полностью его изменила. Он вернулся потом в Антверпен, но писать он стал совершенно другие картины. Сравните ту, что выше с вот такой, например:

Flora 1559)

или вот с такой

Venus from Cythera 1560)

И дело не только в темах картин (хотя и в них тоже, конечно - подобно многим итальянским мастером, Массейс стал чаще писать аллегорические вещи, тех же Венер), но и в манере письма. Если вы слышали слов маньеризм, но забыли, что именно оно означает, то вот именно это - всё такое грациозное, утончённое (и в буквальном смысле тоже) и изячное.

Массейс был одним из первых северных маньеристов (первоначально движение возникло на ге, в Италии, где он его нахватался). Картину, с которой я начал эту историю, Ян написал в 1560м, скорее всего, снова в Антверпене.

На первый взгляд, может показаться, что тут написана очередная Венера с Зеркальцем. Женщина красивая, показан а чо, эротично! так что глаз начинает искать херувимчиков со стрелами.

На самом деле, история тут совсем про другое (хотя без любовных стрел тоже не обошлось).

Согласно Ветхому Завету (Книга Царств), забрёл как-то однажды царь Давид на крышу своего дворца, с которой и увидел купающуюся Вирсавию. Красота женщины его так поразила, что был тут же отправле гонец, который доставил красавицу в оный дворец. Между тем выяснилось, что Вирсавия является женой одного из доблестных генералов царя, нект Урия из Хетты. Но царя это как-то не сильно остановило, он, как это уклончиво называется, впал в грех, да так сильно, что Вирсания стала беременной.

В попытке как-то пофиксить ситуацию царь приказал вызвать Урия в город (они где-то там воевали в тот момент), с тем, чтобы можно было потом сделать вид, что ребёнок как бы его. Но Урия хотя и вернулся с фронта, в дом к жене возвращаться не захотел, мотивируя это тем, что ему, как и всем другим солдатам, не пристал покидать лагерь.

Тогда царю Давиду пришлось применять план Б, приказав отправить генерала на самый опасный участок сражения, где и бросить н ~~съедение волкам~~ ерную гибель. Там есть разнообразные макаберые детали, типа доставки этого письма-приказа генералу собственно самой Вирсавией и тому подобного; да и вообще вся истори непростая, как говорится, хватило бы на хорошее кино.

Какое-то кино, кстати, уж сняли, правда давно, в 1951 году, и того ещё уровня, к сожалению. Современный Голливуд мог бы снять всё это помощнее; но это я в сторону.

Кончилась вся эта история, кстати, не так уж плохо (не считая мнения Урия на этот счёт, конечно). После его гибели Давид взял Вирсавию в законные жены, более того, это её сын стал потом царём Соломоном. То есть, в истории фигурируют большие, "знаковые" фигуры, навалом драмы - но разумеется, в оригинале нет никаког зеркала.

Нет его и на другой работе Массейса на эту же тему, написанной через несколько лет, в 1565 году:

King David and Bathsheba 1565)

Меня, собственно, во всей это драматичнейшей истории в данный момент только зеркало и интересует. Точнее, тот факт, что это, по моим сведениям, самый первый случай вписывания зеркала в старозаветный сюжет (точнее, в картину, основанную на старозаветной истории).

С точки зрения "работы зеркальности" тут всё довольно бедно, кстати. Интересно, впрочем, отметить, что это уже зеркальце "нового образца", плоское, неконвексное (но для середины 16 века это уже не было чем-то необычным). Другое дело, что зеркальце никак не используется - мы не видим отражения, Вирсавия даже не смотрится в него.

(Тут можно отметить, что зеркала, "настоящие зеркала", Массейс рисовать умел. Вот фрагмент одной из его ранних работ - тут зеркало хотя и старое ещё, конвексное, но в нём есть отражение, да и вообще оно интересно используется в картине, как бы объединяя эту крестьянскую парочку в "одно весёлое целое":

Jan Massys - Peasant Couple Looking at a Mirror (1540), мой раскрас.

Но появление зеркала в сюжете с Вирсавией, пусть даже и только символического, "неработающего", загадывает на самом деле, некую загадку. Но не про то, было ли там "на самом деле" зеркало, у "настоящей Вирсавии" (если и было, то бронщовое), а про то, почему в какой-то вообще появилась мысль изобразить его в контексте "купания".

Изображение старозаветных сюжетов не было само по себе редкостью ни в среднике века, ни позже, в эпоху Возрождения. Библии сначала писались, а потом и печатались, и иллюстрировались в них как Ново-, так и Старозаветная части. Поэтому самые первые изображения сюжета с Вирсавией/Бат Шевой легко находятся во многих старинных рукописях (не только в Библиях, но и Часословах, кстати).

Интересно, что сначала во многих старинных изданиях и Вирсавия изображается купающейся одна, и царь Давид подсматривает за ней в одиночку.

Затем появляются версии, когда Вирсавия всё ещё одна, но царь уже сотоварищи

Затем вокруг Вирсавии тоже начинают появляться разного рода ассистенты (чаще -ки), но пока они никакого активного участия в помыве не принимают. На самой правой картине - тот самый гонец.

Последняя группа - эту уже действительно какие-то групповухи; массы народа, просто какие-то публичные бани.

Ещё отдельную категорию составляют сложно-составные визуальные нарративы, где, как в комиксах, рассказывается вся история.

Нет, пожалуй, нужды говорить, что никаких зеркал в этих изображениях нет и в помине. Нет их и в ранних картинах, например, Кранаха Старшего, который написал несколько работ на эту тему:

Забавно, что Кранах, который обычно не особенно стеснялся раздевать своих моделей догола, оставил тут Вирсавию практически одетой; она не купается, а, скорее, просто мочит ноги.

Но были и совершенно противоположные подходы тделу, конечно:

Здесь есть похожий на Массейсовский "тазик", с похожей же губкой, но зеркала нет.

Не видим мы никакого зеркала и у Мемлинга в ег Купании Вирсавии 1485) (хотя, как я писал, Мемлин много его понимал в зеркалах)

(В связи с этой работой можно заподозрить, что и ван Эйк писал именн купание Вирсавии, и что там в окне где-то может маячить тогда царь Давид). Красивый был бы поворот, но поскольку так пока ничего неясно с той работой, то отложим все эти лихие догады другим Дэнбраунам.)

Некоторые утверждают, что первое зеркало около Вирсавии появилось не у Массейса, а таки в Италии, на фресках Джулио Романо (Gulio Romanо) в знаменитом замке Те (Palazo Tejeto), около Мантуи.

Тут зеркало есть, но неясно, точно ли это Вирсавия.

В том же замке по соседству есть другая, уже бесспорная фреска:

Но на ней нет зеркала; первая же может сказаться какой-нибудь Венерой. Но даже если это и она, Вирсавия, на первой фреске, то всё равно это как бы фреска, в картинах же первенство пока всё равно остаётся у Массейса.

Был ли Массейс самым-самым первым, или просто "одним из первых", уже не суть важно; важно то, что в искусстве Нового времени скрестились, наконец, Зеркальце и Тазик, открывая, таким образом, путь ко всем последующи Де Га.

Тема задалась; за довольно короткое время зеркальце (а то и зеркало) заняло прочное место в сценах с Бат Шевой/Вирсавией:

Artemisia Gentileschi Bathing Bathsheba 1650).

Здесь Вирсавия не столько купается, сколько примеряет драгоценности (раздевшись практически догола? разве драгоценности подбирают не к одежде?)

Domenico Gargiulo Bathsheba c.1645).

Очень похожий сюжет, с той лишь разницей, что примеря драгоценности, Вирсавия тут даже и не смотреться в зеркало.

Giuseppe Bartolomeo Chiari Bathsheba at Her Bath c.1690).

В этом зеркале появляется даже и отражение; правда, оно "старомодное" (выпуклое?); пытался ли так художник придать некий привкус архаичности работе?

Carlo Maratta Bathsheba at the Bath с.1720)

Это, как мне кажется, просто римейк предыдующей работы (не очень качественный, притом - появляется рассинхронизация изображения лица и его отражения).

Sebastiano Ricci Bathsheba at the Bath с.1725)

Здесь мы уже видим полномасштабный туалет, да ещё и несколькими ассистентками.

Sebastiano Ricci Bathsheba in her Bath 1725)

А тут зеркало почти пропало (или, точнее, только-только вносится в картинку - и не гонцом ли?)

Судя по именам, можно подумать, что зеркала использовались только итальянцами; это не так, конечно, северные мастера тоже с удовольствием развивали сюжет - вот Вирсавия голландского художника Питера Франца де Греббера:

Pieter de Grebber The Toilet of Bathsheba 1644)

или другого голландца, Николаса Верколье:

Nicolaas Verkolje Bathseba 1716)

Зеркало не стало обязательным атрибутом этого сюжета - многие художники никогда не вводили его в сцену, а некоторые вполне всеядно могли то изобразить его, а то и нет; у той же Джентилески есть картина Вирсавии и без зеркала:

Artemisia Gentileschi Bathing Bathsheba 1636)

Да собственно и сам Массейс, с которого тут начался разговор, тоже имел две разные версии событий (см. картину выше).

Помимо всяких интересных инсайтов по поводу конкретных практик и общей структуры помыва женщин в эпоху позднего Возрождения, все эти работы вносят интересный вклад и в морально-этическую оценку данной истории.

Технически-то во всём этом деле отъявленным негодяем является царь Давид - это же он позарился на чужую жену, используя служебное положение, принудил её к половому сношению, а впоследствии (да ешё и в групповом сговоре) убил её законного мужа.

Но при всё при этом отношение ко всем этим его мерзопакостям довольно мягкое, и в самой Библии, и потом в оценках церкви; можно сказать, "отделался выговором".

Основной грешницей считается Вирсавия; феминистки обычно заходятся от этого случая, считая его классикой виктимизации женщины (и двойной морали в целом). Считается, что это как бы Вирсави соблазнила авида, а не он принудил её. Типа, нечего было обнажаться на виду у царя. Дело дошло до того, что даже её имя было вымарано из Библии, она там упоминается как "эта, которая за (=жена) Урия".

Современные адвокаты зацепились бы за эти картины как за улики - так знала или нет Вирсавия, что на неё смотрит царь, когда она раздевалась/купалась/или чем она там ещё занималась? Если по ранним изображениям можно сделать вид, что "нет, не знала", то более поздние работы как бы подводят зрителя к мысли, что может быть были в том раздевании определённые интенции.

Например, на картине Рубенса мы видим не благопристойную даму, а смазливую кокетку, хорошо знающую когда, где и в какую сторону раздеваться:

Peter Paul Rubens Bathsheba at the Fountain 1635)

В русской традиции в этой истории в целом негативно оценивается именно женщина, Вирсавия - в основном просто за то, что она женщина. Примерно эту же карту разыгрывал и Брюллов в свое Вирсавии 1826), которая вышла у него чуть ли не заигрываюшей с непонятно откуда взявшимся негритёнком красоткой.

Встречались изображения, где Вирсавия чуть ли не заправляет огромной оргией бассейне; ну ясен пень, блудница и греховодница. Где уж тут устоят ~~старому хрычу~~ аивному и неопытному царю.

Jacopo Zucchi Bathsheba Bathing 1580)

И конечно, помимо морализаторских намерений, такой поворот сюжета позволял писать множество полу-голых и совсем голых женщин, мимо каковой возможности редко какой художник проходил.

Существовала, разумеется, и альтернативная традиция - по этой картине. например, не скажешь, что Вирсавия "разнузданно соблазняет царя"; скорее, она тут просто пытается деликатно помыться.

(after) Alessandro Varotari, Il Padovanino Bathsheba c.1620)

А у Рембрандта мы вообще видим мудрую и в целом убитую горем Вирсавию, уж точно не ветреную соблазнительницу королей.

Rembrandt Bathsheba at Her Bath 1654)

С этой картиной часто выходит путаница - поскольку какие-то элементы мытья тут тоже присутствуют, то её описывают как и многие предыдущие подобные картины - "Купание Вирсавии".

На самом деле тут изображён гораздо более поздний поворот сюжета - Вирсавия держит в руках то самое письмо, в котором приказывается ~~убить её мужа~~ ё мужу приказывается отправиться на фронт. Но если просто нарисовать "чтение письма", то как тогда объяснить полностью голую будущую царевну? Поэтому Рембрандт с обычной для него легкостью примешивает сюда ~~кони, люди~~ одные процедуры.

Но у него есть и "настоящая Вирсавия", менее известная картина, на которой "соблазнение" ещё только задумывается:

Rembrandt The Toilet of Bathsheb (1643)

Здесь нет зеркала, но присутствует ещё более забавна вписка, в жанре "нанотехнологии в Древнем Риме". Занимающаяся педикюром старуха носит вполне себе стеклянные очки, появившиеся через две, примерно, тысячи лет после изображаемых тут событий.

В современное время интерес к сюжету пропал - не только из-за общего снижения религиозности (в Европе, по крайней мере), но и из-за отсутствия необходимости как-то оправдывать "голое тело" на картинах; тот же Дега писал, как он счастлив, что ему не нужно думать о "Вирсавиях", чтобы написать обнажённую женщину с тазиком (он, правда, про другую историю писал, про "Сусанну", но смысл не меняется).

Понятно, что мощный экзистенциальный накал в сюжете остался - смотри, например, простую, но сильную работу Шагала

Marc Chagall - Kind David and Bathsheba 1957)

или ещё более минималистичную современную гравюру

David J. Binnig - ind David and Bathsheba 2008)

Тут всё упрощено до косточек, можно обсуждать суть конфликта, без финтифлюшек (к которым, в данном случае, относились бы и зеркала - хотя если подумать, зеркала к любой сути могут интересную добавку сделать).

Вообще-то, как раз тот же Шагал, из-за его растущего со временем интереса к религии и общей парадоксальности мышления, внёс довольно много новых обертонов в этот сюжет - чего стоит одно только его слияние Давида и Вирсавии в одно "системное целое" на одной из его акварелей!

Но эти все думы, боюсь, далеко уведут меня от моих зеркал. Какой же тут "сухой остаток" в этой в целом мокрой теме?

Во-первых надо отметить заброс зеркала в старозаветные сюжеты (раньше оно присутствовало только в новозаветныз, см. те же Св. Марии с зеркалами):

В каком-то смысле это напоминает (и повторяет) ход, проделанный Венерами и другими дохристианскими фигурами), которым тоже стали вписывать зеркала задним числом. Но там всё чуть сложнее, у енер е просто могли быть свои зеркала (хоть и технологически другие), там могла быть и своя традиция изображения их, Венер, с оными зеркалами. Тут же налицо чистой воды милая альтернативная история.

Ну, и тазики, конечно, точнее, мытьё в широком смысле. Интересно, что ванити-шманити, но большинство до этого времен туалетов с зеркалам были, как бы это... сухие. Нам, живущим в современных квартирах, с современными ванными комнатами, в которых практически дефолтно находится зеркало, трудно представить, что в какой-то момент связь "воды/умывания" и "зеркала" была не просто неочевидной, но где-то даже и немыслимой. "Умывание" и "прихорашивание" были разными практиками, часто совершавшимся в разных местах; но тут вот они сошлись.

Я сейчас читаю he Book of Bath, c историческим анализом тазиков и их роли и места в нашей жизни; и уж на что я кажется подготовлен и натренирован к "на самым делям", я всё равно время от времени фигею, как витевато по-другому были организованы самые банальные сегодняшние деятельности (и как совсем-совсем недавно всё это "другое" происходило, и как прочто забылось). Так что, думаю, про водные процедуры с зеркалами тут будет ещё не раз.

ВСЕ ПОСТИНГИ ПРО ЗЕРКАЛА В ИСКУССТВЕ