congeries

Третий раз задумал старик-централэйжн
поведать о зеркале Робера Кампина,
а фиг.

Съел жж злое~~#$@~~нравный каждую букву
дивного его (цеа) словесного супа.
И не (вариант - не) подавился!

М-да, такая вот грустная история. Прямо сейчас лень всё снова переписывать, может быть, попозже созрею. Расскажу тогда про другие зеркала того же ван Эйка. Точнее, не про зеркала даже, а вот про эту работу:

Собственно, про неё и рассказывать особенно нечего, надо просто смотреть и любоваться. Ну, может, немного думать ещё.

Диптих этот довольно странным образом нарушает некую закономерность, некий паттерн "по одному зеркалу в одни руки", который наблюдается (ээ, в основном мною, как я понимаю) в раннеголландской (и шире - в ранее-северно-евпропейской) живописи. Закономерность - не закономерность, но там и тогда действительно было большое число мастеров, которые написали только по одной картине с зеркалам. Понятно, что это довольно вилами по воде вывод - не все картины сохранились (точнее даже - мы точно знаем, что очень многое утеряно), с аттрибуцией там всё сложно итдитп. Но всё равно странно, что так много "зеркальных работ" написаны мастерами только по одной штуке (я потом постараюсь показать некоторых из этих одно-зеркальных мастеров (и их зеркал).

Ван Эйк формально принадлежит именно к данной: его Арнольфини - единственная работа, в которой использовано (=изображено) зеркало (точнее, единственная из тех, которые более или менее точно ему приписываются).

Но если расширить немного понимание "зеркала" на "отражение", то тогда появляется вот этот изумительно красивый диптих.

Сначала кажется, что это даже не картина, а две маленькие статуэтки (Архангела Гавриила и Девы Марии, это всё в целом Благовещение). Собственно, в этом и был замысел - автор какбэ хотел надурить нас, создать иллюзию трехмерки, чтобы мы сначала обманулись, а потом, поняв, восхитились его мастерством.

Понятно, что это моя вольная аттрибуция подобных мотивов; может быть, там всё и по-другому было. Может, это был какой-то установленный канон, в котором каждому мастеру надо было отметиться - по-моему, это называлось grisaille, когда краски специально приглушались и изображние получалось почти черно-белым, или цвета сепии, и от этого почти скульптурным. Подобные работы относятся к жанру тромплей (trompe-l'œil), и они и должны создавать подобные иллюзии; может быть, такая верся тромплеев была просто модной в то время, не знаю.

Недавно в Лувре мы видели очень похожий диптих (тут это Мария с младенцем и Иоан Креститель), которую приписывают то мастерской самого ван Эйка, то мастерской Рожи(ра) ван ден Вейдена (Rogier van der Weyden). Здесь нет отражений, но есть похожие попытки создаеть трёхмерность и скульптурность.

И эта работа, и диптих ван Эйка на самом деле очень маленькие, каждая панель лишь чуть больше А4. Если честно, то луврская работа никаких особых иллюзий не вызывала, возможно, потому что она намного хуже сохранилась (вариант - не отреставрировали). Другой вариант - что в зале был совершенно убогий свет, и стояла она в какой-то угловой витрине, и смотреть на неё надо было склонившись в три погибели.

В Мадриде, в музее Тиссена-Борнемисы, где диптих ван Эйка сейчас находится, его показывают чуть лучше - но лишь чуть-чуть, как мне кажется.

Поэтому как не странно, работу всего лучше смотреть в проекте Гугла, где можно вдоволь налюбоваться деталями

Я не думаю, что в голове у ван Эйка было образ именно "зеркала", когда он писал эти фигуры. Как я писал уже, ни таких больших, ни таких плоских зеркал у них ещё не было тогда, и могло не быть даже и в воображении. Скорее всего, это была попытка воссоздать черную мраморную плиту за спиной у фигур (там всё обрамление тоже "мраморное"). Но в реальной жизни нужно было иметь под рукой именно реальное зеркало, чтобы "потренироваться" рисовать такие вещи.

Например, чтобы не ошибиться, и поменять правое и левое в "зеркале". Это всё кажется таким простым, но уже "после", после того, как всё нарисовано кем-то правильно.

И тогда, и потом (да и сейчас) встречаются примеры феерических ошибок при изображении зеркальных отражений; они всё-таки совершенно неинтуитивные какие-то, и Кэрролл не зря писал про это свои парадоксальные книжки.

Интересно, что работа датируется 1433 годом, то есть за год до портрета Арнольфини. Можно предположить, что зеркало там (в портрете) не с потолка свалилось, и что над это темой художник уже работал в своей "творческой лаборатории".

А можно ещё предположить, в этаком дэн-брауновском стиле, что все вообще балбесы, и что т.н. "Арнольфини"- это на самом деле Архангел Гавриил, и держит он за руку "известно кого", и тогда снова отправиться пере-интерпретировать всё и всех в той интересной работе.

ВСЕ ПОСТИНГИ ПРО ЗЕРКАЛА В ИСКУССТВЕ