congeries | [AMA] Arnolfini Betrothal, or Trust No One

Не думал, что вернусь к ван Эйку и его Арнольфини так скоро - я буквально на днях писал про него (них?), и собирался было отправиться дальше, к другим зеркалам; ан нет.

Мне попалась на глаза (надо, наверное, говорить 'на монитор') одна очень интересная книга про это всё дело, про которую мне хочется рассказать. Она не очень новая (1997), даже странно, что она не попадалась мне на глаза/монитор раньше - The Arnolfini Betrothal: Medieval Marriage and the Enigma of Van Eyck's Double Portrait (это ссылка на Амазон, но она есть и на Google Books, причём практически полностью). Я читал её там, в форме pdf и только позже обнаружил, что она есть и в обычном, текстовом виде на сайте University of California Press).

Книжка очень хорошо написана, и всем тем, кто хоть как-то интересуется предметом, я бы очень советовал её - если не прочитать, то хотя бы бегло просмотреть (при условии знания английского). Под предметом понимается даже не столько именно эта картина (хотя в целом книжка только про неё), сколько вообще история искусства, и не только средневекового; а может, и вообще история, и то, как мы интерпретируем те или иные исторические факты (включая и старинные картины).

Книга добавила мне каких-то знаний и про то самое зеркало тоже, и - как, возможно, очень многим - многое прояснила и в этой запутанной истории-картине. Но самое важное, она помогла мне более чётко сформулировать некие методологические приницпы (МПы) (один из тех случаев, когда, как мне кажется, я и сам так думал, но не умел про это сказать), а также сформулировать критику других МП-ов.

Дальше я в двух-трёх словах собираюсь пересказать содержание, так что если вы хотите читать сами, то не смотрите.

Содержание всей книги и действительно можно выразить в одном предложении - по мнению автора, на картине изображена не свадьба (wedding, или marriage), а обручение (engagement, или то самое слово betrothal). (На картинке сверху - фрагмент работы в инфракрасном свете, показывающий, в частности, что художник хотел очень чётко показать, что Арнольфини не "держит" руку будущей жены, а что та лишь "покоится" на его ладони).

Казалось бы, делов-то, но на самом деле понимание происходящего таким, а не этаким способом позволяет действительно всё понять, а непонимание - или понимание неправильное - приводит к появлению гор совершенно неправдоподобных интерпретаций. Чтобы подкрепить свои выводы, автор в одной большой главе подробно разбирает, как совершалось бракосочетание (в те времена, и в тех местах, с заходами и в историю права, и в историю христианства), и в частности, как оно изображалось в искусстве того времени - и показывает, что то, что изображено на картине - не оно. А в другой так же подробно разбирается процедура обручения и показывается, что это оно самое и есть, и что оно похожим способом показывалось и во многих других работах (и тогда такие, казалось бы, мелочи, как расположение руки, становятся значимыми и понятными - например, в случае брака это должны были быть обе правые руки). Мне было почти всё очень интересно, хотя я на некоторых тонкостях права или теологических нюансах и вял.

Тут надо заметить, что это не просто само по себе открытие, а очень еретическое на самом деле заявление. Потому что делается оно не пустом месте, а в совершенно определённом контексте (ака дискурсе) и, в частности, против этого самого дискурса. Про это большя третья глава книги.

Дискурс был создан вполне определённой фигурой в искусствоведении и истории искусства, а именно Эрвином Панофским (Erwin Panofsky). Это именно он вбросил в оборот теорию о бракосочетании, которое мы как бы видим на этой картине; причём, бракосочетания нехорошего (морганического, секретного - например, из-за уже беременности, а то и вообще противозаконного). Версий было много, но некий мотив за ними всем один - что то, что изображено - и в целом, и по частям - это всё некое зашифрованное послание, набор замаскированных символов (disguised symbolism), которые некоторые умные, образованные эксперты только и могут разгадать. Или, как писал сам Панофский, "All the objects therein bear a symbolic significance" и "no residue remained of either objectivity without significance or significance without disguise." А потом этот подход от одной картины распространился на всю староголландскую живопись, а потом и не только на староголландскую, а потом и не только на живопись.

Подход этот стал сначала популярным, потом очень популярным, а потом и вообще доминирующим в искусствоведении в 20 веке. Я не буду показывать тут пальцем, но даже на пространстве русского жж есть не один журнал, и не два, где авторы соревнуются в своей символической компетентности, в знании набора расшифровочек - "собачка означает женскую преданность", "ящерица - измена", "зелёный - цвет греха", "потухшая свеча в сочетании с нераспустившимся цветком", и так далее, и тому подобное.

Edwin Hall (автор этой книжки) очень хорошо пишет про то, что он не вообще против символизма как такового - его много было и в старых работах, и сейчас, и в нём нужно хоршо разбираться. Он против символизма-отсебятины, привносимого интерпретатором, причём так ловко, что не видно, что это он туда его принёс, а не "оно там и без меня лежало". В том числе, привносимого и виде базового допущения, что художник вообще хотел что-то "зашифровывать" и "закодировать".

Альтернативной является такая ситуация, когда всем всё и так понятно, по крайней мере, в момент создания работы; то есть, если там и есть 'символизм', то он всеми разделяется и одинаково понимается; зашеренный такой символизм. Понятно и то, что в какой-то момент ясность смысла может пропасть - и из-за времени, и из-за пространства; например, вы приезжаете в другую страну/культуру и не может в ней что-то понять. В голове у нормального современного человека должно присутствовать понимание, что то, что он видит в этой "другой культуре", имеет логику и смысл, всем её участникам понятно, но не обязательно сразу понятно ему. И как минимум, он воздержится от проецирования собственных оценок того, что он может поначалу не понимать ("ну они тут все и дураки!" или ещё изощрённее "да они тут так же взятки дают, как и у нас, только скрывают лучше!"). Я, конечно, понимаю, что с наличием "нормальных современных человеков" пока может быть напряжёнка.

Но к Арнольфини, точнее, к Панофскому; мне показалось отдельно интересным, что автор связывает и концепцию "символической интерпретации" - и её ужасную популярность потом в массах - с фрейдизмом. Эрвин Панофский родом из Австрии, и хотя его основая карьера состоялась уже в Америке, можно проследить, как на него повлияли работы "земляка" Фрейда (они как раз в конце 20-х и начали набирать популярность), и как потом оказались милы сердцу многих интеллектуалов все эти "символические построения".

Весь пафос книги можно свести к мысли, что иногда сигара - это просто сигара, а не то, что вы подумали. Просто надо хорошо разбираться, что было "сигарой" в то время, как и когда их "курили" и так далее. Поэтому он (Hall) и пишет, что надо заниматься не столько отдельными артефактами, сколько целостными практиками и институтами, которые только и позволяют понять смысл и (пред)назначение этих артефактов. А если каждой сигаре приписывать "то, что вы подумали", то это будет является ди-историзацией (dehistorization) и вольным персказом (re-telling-ом).

В частности, про то же зеркало

Интересно, что в ранних работах Панофского зеркало никак не интерпретировалось, в картине хватило и других интересностей. Но потом, поскольку победил принцип, что "всё должно иметь символическое значение", бедное зеркало стали интерпретировать и хвост, и в гриву.

Сначала оно стало символом "непорочного зачатия", и как таковое начало какбэ указывать нам на "настоящее зачатие", которое или вот-вот должно было произойти (а то и уже случилось). Потом присмотрелись к круглым вставкам в раме, которые (неправильно) посчитали "Страстями Господними", а про них, про эти страсти, помнится, пели во время обрядом бракосочетания - ну, значит, точно тут про свадьбу! Ещё и выяснили, что на мужской стороне Христос на них ещё живой, а не женской - уже нет, а это тоже Что-то Да Означает.

Дальше, как водится, начались упражнения кто кого пере-проинтерпретирует.

Внимательный разбор матчасти показывает, что тут всё шито белыми нитками; связь "зеркала" и непорочности Марии была (и в сознании людей, и в картинах художников), но она появилась значительно позже, где-то c начала 16 века; и это не канонические Страсти, а некий другой ряд, так называемые Победы над Грехом и Пороком, которые особенно часто использовались в женских вещах, например, часословах или домашних алтарях (женщинам, ясно дело, нужна большая помощь в борьбе с Грехами и Пороками). Да и пения Страстей тоже включили в свадебные обряды много позже.

Короче, весь этот символизм ужасно импонирует т.н. интеллектуалам, но на поверку оказывается выдачей желаемого за действительное. А "действительное", "просто сигары", кажется им неинтересным. Что зеркало может быть "просто зеркалом"? Большим, дорогим, и таким образом показывающим достаток будущей пары? (как, кстати, и масса других предметов на картине, которые все вместе являются обычной распальцовкой этих нуворишей). Да ну, это слишком просто!

Про сочетание религозной символики на зеркале Холл тоже примерно в таком же, "простом" ключе говорит - ну да, делали такое тогда, потому что считалось, что зеркало как таковое мало ли что может показать, и на какие мысли может навести, и поэтому его как-то нужно "нейтрализовать". Он не такими словами это всё рассказывает, но я довольно близко к смыслу перевожу.

Вот например - у хорошей хозяйки зеркало всякую фигню не покажет!

Cornelis Anthonisz - The Wise Man and the Wise Woman (1530s)

Или вот семейство, кушает, так сказать:

Crispijn van der Passe the Elder - Concordia (Harmony) (c1630)

И так же на стене возле кровати у них зеркало, и с такой же метёлочкой (зеркало плоское, правда, так как это через 200 лет гравюра; первая, кстати, через 100 - что, конечно, наводит на желание усомниться и всё перепроверить, и именно следуя же логике самого автора).

На самом деле, помимо приятного и полезного чтения, и массы интересных, хотя и бесполезных фактов, книжки, подобные этой, учат самому важному умению и навыку: Trust No One. Check Every Thing Yourself.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

rikki-t-tavi.livejournal.com

О! мне нужно!
я как раз вчера разговаривала про betrothal, непорочное зачатие и развод, в интересном контексте. Не является ли главной приметой Марии добрачная и внебрачная беременность - и не это ли может наложить на приведенных родителями детей посещение разных святынь типа пояса?

Из разных чтений я поняла, что betrothal был не равен engagement'у и был своим собственным статусом, полулегальным, выход из него требовал формального развода, а измена во время него приравнивались к прелюбодеянию и адюльтеру. Поэтому Иосиф, после betrothal'а, но перед браком, обнаружив, что его невеста беременна, первым делом хотел с нею развестись и ее покинуть. Развода требовал факт прелюбодеяния, но сам Иосиф, жалея девушку, решил не делать акт публичным и развестись тихо, не опозоривая ее. Далее нам известно - ему явились ангелы и уговорили этого не делать - во-первых, девушка формально секса не имела и оставалась девственной, во-вторых, ребенок был от бога и в общем почетной милостью семье, и в- третьих ( это уже я добавляю) - окружающих всех они бы не уговорили, что реальная беременность невесты от невидимого бога, поэтому никто с мнением окружающих бороться не стал, и всем легче и спокойнее было бы, если бы для внешнего мира Иосиф выступал, как биологический отец младенца и человек, имевший законный брачный секс с девушкой. На том и порешили.

From:

Oпечатка? Возможно, имелось в виду: «aman-geld»

[AMA] Arnolfini Betrothal, or Trust No One

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags