congeries

Обещанный рассказ про Даму с Мастерком.

Немногочисленный опрос подтвердил мои предположения, что работа эта мало кому известна (лишь

12_drakon явила чудеса культурной интуиции).

Как и обычно, я начну с краткого пересказа истории из Masterpieces in Details; немного дополню его всякими другими рассказами, из других книжек и из некнижек тоже; и закончу отсебятиной. Хотя, скорее всего, эти слои будут густо перемешаны. Итак,

Первая профессиональная писательница-феминистка Средневековья

Именно так сейчас чаще всего позиционируют Кристину Пизанскую (Christine de Pizan, иногда - de Pisan), скажем так, многие. В настоящее время она является культовой фигурой для многочисленных феминисток и их многочисленных феминистских движений, и поэтому многочисленные описания и её жизни, и её работ сильно мифологизированы. Я был поражен количеству сайтов самых разных женщин - не только историков или искусствоведов, но и "просто женщин" - на которых стоят её изображения в качестве как бы общеизвестного и универсально-понятного штандарта феминизма (я при этом был вообще не в курсе всей этой истории до сегодняшнего дня - хотя я, конечно, и не феминистка).

Историю про картину надо начинать с истории именно про эту женщину - хотя бы даже и потому, что она на ней и изображена, даже два раза (дама в синем платье - это она, Кристина, и есть). Так получилось, что именно это её изображение, с мастерком, стало каноническим, именно оно (и ещё одно, где она на коленях с книгой) чаще всего используются и на обложках книг, и в биографиях, и вообще везде (в том числе, и на сайтах тех самых феминисток).

Сначала немного биографических данных. Несмотря на намёки своей фамилии, родилась она вовсе в Венеции в 1365 (по другой версии - 1363) году. Её отец, Tommaso di Benvenuto da Pizzano (Фома Пизанский) был врачом и придворным астрологом Венецианской Республики (исключительно уважаемые и высокоинтеллектуальные занятия в то время). Судя по всему, астрологом он был очень хорошим, поскольку около 1370 года был приглашён ко двору французского короля Карла V в качестве личного врача-алхимика-астролога (за этим Карлом в истории закрепилось прозвище Мудрого (Charles V the Wise), в том числе, и за его патронаж над науками и искусствами).

Кристина переехала в Париж в возрасте около пяти лет, с раннего детства росла при королевском дворе, получила по тем временам роскошное образование, лично знала многих крупнейших вельмож того времени (это важно для понимания некоторых вещей в будущем). Она рано вышла замуж (по некоторым данным - чуть ли не в 15 лет), за некто Etienne du Castel, королевского секретаря, в 1380 году. По всем раскладам, её ждала благополучная жизнь придворной дамы.

Но тут начались всякие разные беды. Сначала, вскоре после свадьбы, умирает Карл V. Новому королю, его сыну Карлу VI, тогда всего 11 лет, и власть по сути дела переходит к регентам, в частности, к Филиппу Смелому, которому на высокие искусства было в целом чихать, потому что его любимым спортом была война. Сам Карл VI, кстати, запомнится как полная противоположность своему отцу, его потом назовут Безумным, и судя по всему, неслучайно; современная психиатрия ставит ему шизофрению, у него случались тяжелейшие затмения сознания, от которых страдали все вокруг.

В результате этих перемен и отец, и муж Кристины теряют благосклонность нового двора, а вместе с этим и значительную часть своих жалований. Дальше - хуже, через пять лет умирает отец (около 1385 г.), а ещё через пять лет внезапно умирает и довольно молодой ещё муж, во время очередной эпидемии чумы.

Таким образом, в 1390 году, в возрасте около 25-27 лет, Кристина остаётся одна, с тремя детьми (хотя последний ребёнок вскоре умирает), матерью и ещё какой-то родней на плечах. Средств особых нет, она долго судится, чтобы получить хоть какую-то пенсию за мужа, удаётся этой ей с большим трудом, и только частично.

Считается, что именно упорное ковыряние в крючкотворных судебных документах придало ей уверенности в собственных "интеллектуальных силах". А может, это такой миф, и дело не в этом - но как бы то ни было, Кристина решает стать профессиональным писателем (-льницей, точнее). Она и раньше сочиняла и исполняла какие-то свои стихотворения и баллады (но кто из придворных дам этим не занимался?) Но теперь она решает сделать писательство своим основным занятием и средством заработка.

Время и место писать

Писательство и в наши-то дни остаётся довольно загадочным способом зарабатывания на жизнь, но в принципе, уже не таким экзотичным. Кроме того, есть журналистика, есть критика, в конце концов, значительная часть академии зарабатывает себе на жизнь именно этим, искусством складывать буквы в слова, слова в предложения итд. Однако в то время, и особенно для женщины, это было чем-то на грани невозможного, безумного и чуть ли не преступного.

Забавно, что в дискуссии про статью про Кристину на википедии кто-то так и заявляет "Да не могла она зарабатывать на жизнь писаниной! Тогда и тиражи-то были небольшие, о каких деньгах может вообще идти речь?" (дословно - "What evidence is there that Christine de Pizan earned a living by writing? ... The primitive printing technology of the time would not have allowed mass distribution of her works so who purchased them and at what price?").

Такие ремарки не могут не позабавить - но не могут они и не расстроить, в очередной раз демонстрируя как мы ни-че-го не понимаем и не хотим понять в другом культурном контексте, как без всякой тени сомнения переносим на другие времена и в другие места реальности сегодняшнего дня, забывая, что тогда другим было ВСЁ.

Просто для разбега - как вообще могло выглядеть тогда "писание" ? Я собрал некоторое количество картинок, которые идут под общим названием Christine in Her Study (то есть, в своём рабочем кабинете), чтобы как-то передать физический контекст писания текстов в те времена.

(Предваряя этот показ, хочу сослаться на цитату другой известной женской писательницы, уже 20го века, Вирджинии Вульф (Virgina Wolf), которую приводят в этой связи авторы книги: "She [Christine] seems to have had the writer's most vital - and for woman, so rare - prerequisite: a room of her own". Квартирный вопрос, короче - и с ним, судя по всему, Кристине худо-бедно повезло: как ни ограниченно они жили, у неё всегда была и своя комната, а в ней книги, а к ним время, чтобы читать и писать.)

Вот как примерно могла выглядеть такая студия

Если хорошо присмотреться, то эта картинка "о многом говорит". У Кристины была хоть и маленькая, но своя отдельная комната - у неё есть дверь. Есть и окно - она неоднократно пишет о разных состояниях света во время письма, заходах, набежавших облаках итп. В этой комнате висят гобелены (то есть, стены не голые), в ней мог быть и камин, или же она смыкалась с другой отапливаемой камином комнатой).

Видно, что Кристина вся в своём письме; писателей того времени называли не writer, écrivain, а auteur, автор, но ещё и создатель, мастер, creator, craftsman. Никаких "тиражей" тогда, разумеется не было, "написать книгу" означало реально её создать, во всей вещественной полноте. А это, в свою очередь, подразумевало очень хорошее знакомство со многими необходимыми для этого дела технологиями - нужно было разбираться в телячьих кожах (vellum), как их следует нарезать, а потом сшивать, как делаются переплёты, какие чернила и краски используются). Это невозможно было всё уметь одному, да и нельзя - существовали строгие правила гильдий; например, только определённые мастера могли нарезать страницы для книг, но уже другие люди занимались переплётами. Были мастера-каллиграфисты и были отдельные мастера, которые рисовали миниатюры (но даже и эта работа могла быть в принципе разделена на стадии (и людей) - так, только очень небольшое число людей имело право писать золотом). И во всех этих нюансах нужно было неплохо разбираться любому, кто хотел быть "писателем".

Кристина здесь пишет не пером (quill), а специальной, более прочной, деревянной или костяной палочкой; в другой руке у неё нож, которым можно было быстро стирать (=срезать) ошибки.

Во втором ряду мы видим намного более навороченные "писательские комнаты", оборудованные специальными столиками и подставками для чтения/писания книг. Но это, скорее всего, уже более поздние изображения, историки мебели говорят, что таких столов с винтами ещё не было в 14 веке, они появились позднее. Да и такой тип головного убора, как у последней дамы, тоже появился намного позже (он, кстати, назывался hennin).

Кстати, об уборах. Обычно прижизненные изображения Кристины выглядят вот так:

И тип, и цвет этого головного убора (у неё был не эннин, а корнет - cornette) очень точно описывал статус Кристины - вдова, и при этом не ищущая брака (на это указывали полностью покрытые покрывалом грудь и плечи - а то на некоторых поздних работах Кристина изображена чуть ли не декольте, как вот тут:

Это, разумеется, намного более поздние (и поэтому более фривольные) интерпретации. Цвет платья Кристины - обычно тёмно-синий - тоже чётко указывал на её деятельность: работник умственного труда, но не связанный с церковью или государством. Выражение "синий чулок" растёт примерно из этого "сора".

Последняя миниатюра интересна ещё и тем, что на ней мы видим на столе у Кристины зеркало (ровных зеркал ещё долгое время не умели делать, и использовались вот такие выпуклые полулинзы). Наличие такого "женского" предмета - само по себе сильный символический маркер, невозможно представить, например, миниатюру какого-нибудь Францизска Ассизского, на которой были бы изображены такие приземлённые вещи. Кстати, собачка на самой первой картинке студии тоже маркерная: лояльные и преданые своему хозяину собаки часто изображались как символ женской преданности (см., например, Портрет четы Арнольфини).

А вот ещё одна интересная работа, показывающая рабочую комнату Кристины - на ней видны какие-то колбы, которые, возможно, могли достаться ей по наследству от отца-алхимика.

В заключение серии "студий" я хотел бы показать ещё одну миниатюру. Это не её комната, а, скорее, архетипичное изображение "комнаты средневекового писателя":

Интересно, что в его комнате есть кровать. Исследователи до сих пор сомневаются, была ли кровать в студии у Кристины, она никогда не упоминает её в своих описаниях, но на некоторых изображениях "есть намёки".

Но ещё интереснее по(д)смотреть на всю кухню реального писательского ремесла. В данный момент автор занимается тем, что называлось escalade, создание книги большего размера, обычно более парадной, путём копирования издания меньшего размера (которое, например, могло не иметь миниатюр, и которые могли появиться в более крупном издании).

Те из вас, кто читал "Имя розы" Умберто Фуко, могут вспомнить этот постоянный процесс копирования и перекопирования книг. Книги были и большой редкостью, и большой ценностью, и ценились они не только как текст-"источник знаний", но и как вполне материальный предмет, Дорогая Вещь. Библиотеки были только у очень состоятельных людей, знати. В сногих монастырях и при королевских домах существовали мастерские по созданию копий книг (копирайта не было тогда как жанра, наоборот, автор, если он ещё был жив, страшно радовался, если кто-то брал на себя расходы по созданию ещё одной копии его книги - потому что на самом деле это могло принести ему впоследствии большую выгоду; я потом постараюсь показать, как и почему).

В этом контексте понятно, что каждое издание, каждый том были на самом деле уникальные, one-off. Тут можно вернуться к самой первой миниатюре. Если присмотреться к ней, а потом к фрагменту на обложке книги, то можно увидеть, что это слегка разные картины. Но начнём с того, что и первая, и вторая - это на самом деле фрагменты страниц, а не отдельные работы.

Вот как выглядит вся страница с "первой" миниатюрой:

А вот как - со "второй":

У меня есть и ещё одна версия (мне попался только фрагмент)

Можно поиграть в такую детскую игру на внимание - найдите N+1 отличий между этими работами (хотя бы только в одном "строительном" фрагменте):

Как я уже сказал, каждая книга создавалась уникальной, часто в разных мастерских, поэтому и уровень их "художественного оформления" мог быть очень разным. Например, работа, которая приводится и разбирается в книжке ("первая" в моём тексте), значительно уступает по уровню двум другим - в ней поломаны многие перспективы, фигуры людей деформированы (так, королева нелепо выгибает руки, держа кирпич). В ней страдает даже заливка контуров краской (в том числе, золотой).

И да, такой вот "небольшой" аспект - в большинстве случаев мы не знаем авторов всех этих работ - ни миниатюристов, ни каллиграфистов. Только в отдельных случаях можно проследить какие-то особенности, общие для нескольких работ, и тогда специалисты начинают создавать полумифических созданий типа "Мастер Книги о Городе Женщин".

Я тут хотел ещё добавить, что информация именно об этих вещах - книгах, миниатюрах, каллиграфии - очень мало известна, по сравнению с теми же картинами. Музеи не любят возить с книгами, их труднее показывать, для понимания их (и любованиями ими) нужно больше знать. Кроме того, в музеях и просто меньше хранится таких работ, их гораздо больше в библиотеках и частных коллекциях. Поэтому, например, гораздо более точные и ценные сведения можно узнать в каталогах аукционных домов, а не музеев).

Тут бы уже надо перейти, наконец, к рассказу о собственно The Book of the City of Ladies, Le Livre de la Cité des Dames, Книга о Граде Женском. Это она же меня заинтересовала больше всего во всей этой истории. Но

.................

я с вашего позволения отвлекусь и расскажу про ещё один момент, который мне кажется интересным и важным во всём этом деле, и который многое помогает понять лучше. Он связан с обложкой второй книжки (см. выше), которая называется The Treasure of the City of Ladies (она связана с первой, но не как сивкел; но это даже и не очень важно для нашего "момента").

На обложке показан фрагмент вот этой миниатюры

Которая, как водится, и сама лишь фрагмент большего листа (и обратим внимание на собачек)

Для кого пишете?

Что тут, собственно, происходит? (и да, дама в синем платье с книжкой - это по-прежнему наша Кристина). Чтобы понять происходящее, надо снова вернуться к процессу создания книг в то время.

Грубо говоря, книга могла появится на свет двумя способами (имеется в виду - новая книга, а не копия уже существующей).

1. Создание новой книги могли автору заказать - например, король или герцог могли попросить (well, "попросить"; summon тут лучше подходит) написать какую-то работу. Для автора это была большая удача (но и довольно большая редкость), поскольку работа и по созданию текста, и по созданию (физическому) самой книги гарантированно оплачивались.

Надо только уточнить тут, что под "оплатой" могли пониматься несколько другие вещи, чем сейчас - например, автора могли пригласить жить в замке короля какое-то время, он (в нашем случае - она) всё это время мог получать там полный пансион (постель + стол + всякие сервисы). Причём, это всё могло быть предложено не только автору, но и его детям и родне. Потом, уже после завершения работы ему (им) могли выдать в качестве вознаграждения какую-то одежду, постельное бельё, дрова для дома. То есть, отношения могли быть совершенно бартерными, и это воспринималось всеми как норма. Хотя, конечно, во многих случаях речь шла и о денежных наградах тоже.

2. Более сложным и хитро устроенным был второй путь. Автор мог создать книгу за свой счёт и на свой страх и риск (включая и риск создать крамольный контент, который мог не понравиться церкви, например). При этом предполагалось, что создано будет именно финальное произведение, не свиток-черновик, который нафиг не был нужен никакому потенциальному клиенту, а именно полностью готовый и прекрасно оформленный том.

Такая венчурная книга редко создавалась "в никуда", никакого особого рынка книг не было. Чаще всего книга создавалась в расчёте на какого-то будущего владельца - короля, герцога (или герцогиню), высокопоставленных чиновников. Часто делались какие-то специальные усилия по организации "утечки информации", чтобы дать знать этим самым будущим владельцам, что для них "уже пишется книга! уже вот-вот!"

В те времена был очень развит институт патронства, своеобразная смесь благотворительности и gift economy. Нужно было и делать подарок, и дарить его патрону как бы от чистого сердца и бескорыстно. Но при этом как бы ожидалось, что и патрон тебе что-то подарит. Необязательно сразу, необязательно что-то сопоставимое по цене со стоимостью работы - иногда эта могла быть какая-нибудь символическая безделушка. Но чаще в качестве награды мог перепасть и очень ценный подарок, например, какие-то драгоценности, столовое серебро (а эти вещи уже можно было продать).

При этом все участники процесса были включены в эти игры на будущее - те же мастера могли (со)участвовать в создании книги вместе с автором авансом, в расчёте на будущее вознаграждение.

Кристина играла и в первый, и во второй виды этого спорта: у неё есть заказные работы (например, она писала для герцога Бургундского биографию его брата), но было много примеров и второго типа. Сохранилась её письма нескольким таким патронами, в которых она уже через несколько лет после дарения вынуждена всё намекать и намекать, как дорого ей обошёлся подарок, и что как бы Нэ будэт ли любэзэн многоуважаемый джин...

В частности, свой Город она писала как отсебятину, хотя и в расчёте на нескольких конкретных людей. Под её очень внимательным руководством (включая и супервизирование миниатюр) были созданы как минимум четыре индивидуальных тома.

Показ подарка, Подарок показа

Во всех этих играх очень важным - и символически, и прагматически - был не только момент дарения завершенной работы патрону, но и способ показа, репрезентации этой процедуры (сцены дарения). Там был такой забавный элемент "самосбывающегося пророчества" - часто в саму книгу, которая ещё только должна была быть кому-то подарена, уже вставлялась картинка со сценой её дарения имяреку.

Так и в этом случае - на миниатюре показана сцена дарения Кристиной своей книги (а именно, Сокровищ Города) Герцогине Бургундской, и эта сцена эта изображена на второй странице самой даримой книги; большое искушение вставить какой-никакой эффект Дросте.

Изображения подобных сцен дарения очень распространены в миниатюрах; по сути дела, они должны присутствовать в каждой сколько-нибудь важной книге (другое дело, что их могли заменять или вообще выкидывать в более поздних копиях-"переизданиях". Но могли и оставлять - как знак репутации книги: "эту книгу дарили ещё тому-то!"

Вот ещё одна сцена дарения с Кристиной:

Такая картинка говорила (практически, кричала) об ужасно важном и большом достижении - в наши дни это сравнимо с хвастливыми заявлениями на книжках типа MY BOOK IS THE WORLD'S BESTSELLER N1 !!! Меня, кстати, всегда веселят "бестселлеры номер один", которые забавно намекают на существование, например, "бестселлеров номер шесть".

На этой сцена Кристина показана один на один (!) с её патроном; такая персональная аудиенция - высочайшая честь и сама по себе огромная награда (да и залог более успешных продаж в будущем). В сравнении с ней первая картина, хотя и более пышная, менее престижна, так сказать: герцогиня хотя и принимает её в своей спальне, но делает это в присутствии большого количества придворных дам, что в целом снижает статус события. В ритуале дарения важно было всё - и где он происходил, и сколько длился, и кто что сказал; как во многом и сейчас, конечно, впрочем.

Вот ещё пара примеров сцен дарения (уже не Кристиной)

Тут автор тоже удосужился приватной аудиенции у короля во время дарения своей работы, но там есть и какая-то более сложная интрига: оказывается, во время этой встречи были наблюдатели.

И в этой работе тоже сделано всё, чтобы подчеркнуть, насколько высоким и специальным было место, в котором состоялось дарение книги, что это произошло в зале, возвышающимся, прямо таки парящим над всем городом (но при этом там снова видны наблюдатели на крыше; ку-ку, викиликс?)

Про Книгу про Город про Женщин

Наконец-то. Дошло время и до книги.

Тут я вынужден сразу признаться, рассказ мой будет довольно куцым. Книгу я саму (пока?) не читал, поэтому всё тут с чужих слов. Более того, ещё не читав, я уже расстроился ("не читал, но осуждаю", lol) - хотя разочарование моё вызванo не текстом или подтекстом, а чиста иллюстрациями (точнее, их отсутствием).

Считается, что поводом для этой книги была другая книга - Роман о Розе Жана де Мен (которую я тоже не читал - но "злые языки" говорят, что там много "женоненавистнического", в частности, что там выдвигаются идеи, что, мол, сильно много знать женщинам не только бесполезно, но даже и вредно).

Понятно, что такие взгляды Кристине не просто не могли понравиться, а вообще должны были восприниматься как личный наезд. С другой стороны, Роман о Розе был написан почти за век до появления Города Дам, то есть, как говорится, ничего личного там быть не могло. Скорее, Кристина достигла в своём профессиональном развитии такой стадии, когда она уже могла браться за такие сложные темы, как положение женщины в обществе, и выражать их в такой сложной художественной форме. К тому времени она занималась писательством уже почти 15 лет, "зрелый мастер", как бы мы сказали сегодня.

Я прочитал несколько коротких пересказов сюжета (вот тут есть неплохой вариант), и вот что там примерно происходит.

Кристина находится в своей студии и одновременно в каком-то грустном состоянии ума, в частности, из-за того, что наблюдает вокруг неё (в мире в целом, а не в студии) множество несправедливостей по отношению к женщинам. Её особенно угнетает то, что многие другие (например, мужчины) эти несправедливостями таковыми не считают.

В какой-то момент она впадает в некий транс (сон?), в состоянии которого ей являются три королевы - Разума (Reason), Справедливости (Justice) и Нравственности, или Порядочности (Rectitude). Они поручают Кристине изменить положение женщин в мире в лучшую сторону, а для этого заняться постройкой Города Женщин (Города Дам, если точнее, ни о каком égalité, ~~fraternité~~ solidarité féminine там речи не шло - кстати, интересно, что во французском нет аналога английского sisterhood). Когда город будет возведён, лучшие представительницы этого пола смогут там найти и приют, и защиту, и компанию себе подобных лучших представительниц. Королевы обещают Кристине ей всяческую помощь в этом благом деле.

Сценка слева на самой первой миниатюре показывает как раз этот момент - появление трёх королев в комнате у Кристины.

Три королевы держат в руках всем (тогда) хорошо понятные символы: королева Разума - зеркало (я когда писал, что и Кристины на столе стоит зеркало как "женский символ", то знал и про это значение, но одно значение другому не мешает, а на самом деле только помогает; будет время, напишу про это явление, fusion of symbols. Но я пардон, опять отвлёкся); так вот, королева Нравственности держит линейку, а королева Справедливости - мерный бочонок.

Существует, как уже можно догадаться, много других версий этих событий. Например на этой, более поздней миниатюре, королева Справедливости в дополнение к бочонку держит ещё и меч. Кристина тут сидит, и это можно объяснить только тем, что она спит, потому что иначе это немыслимая грубость.

Воодушевленная Кристина берётся за дело. Королевы, как обещано, начинают ей активно помогать. Например, Разум помогает ей очистить площадку для строительства - от чего бы в думали? от букв! Много, много уже лишних (вредных) букв написали, надо разгрести этот словесный мусор.

Затем они вместе начинают строить защитные стены - это как раз правая часть самой первой миниатюры. Это на ней Кристина - этакий Пётр-плотник, а королева - прямо такой строительный Санчо Панса.

Ну и так далее - пока, наконец, ~~домик для друзей~~ Город для Дам не построен, и его не начинают заселять всякие хорошие женщины.

Они все по очереди рассказывают про себя (и эти (авто)биографии знаменитых женщин древности - значительная часть книги),

а потом они все ходят по городу туда-сюда и беседуют друг с другом.

Специалисты с большим жаром обсуждают, что же такое и как там все эти дамы обсуждают, и какое это всё имело значение тогда и имеет сейчас. Но я не в теме, как я уже говорил, и понимаю, что чтобы реально быть в теме, надо не просто прочесть текст и обильные комментарии, но и вообще плотно загрузиться в тему феминизма. Интересно порыться в корнях (правильнее было бы - в фундаменте) этой постройки. Например, многие отмечают значительные заимствования из книги Бокаччо De mulieribus claris (On Famous Women, первого в истории сборника биографий женщин); некоторые биографии дам просто переписаны оттуда. Указывается также на большое влияние его же Декамерона, а также работ Джеффри Чосера (Geoffrey Chaucer).

Что мне понравилось, нeзависимо от качества текста и оригинальности подтекста, так это сама идея, богатая метафора. Мы наш, мы новый ~~мир~~ город построим! Короче, лихой проект, на грани фола, кстати, по меркам того времени. Очень утопичный, очень футуристичный; playing the future, короче.

А что не понравилось - как раз то, что такая богатая метафора оказалась совершенно неразработанной, в том числе, визуально. Город - и без плана, без карты, вообще без какого-то чувства топоса. Нет, женщины определённо ничего не понимают в картах и в пространстве в целом! Ни тогда, ни потом никаких визуализациях этого потенциально богатого и интересного города-мира не появилось, а если какие-то куски и появлялись, то очень формальные/ходульные. А какую можно было бы красоту намолотить! Променять такую роскошную Идею/Образ на Трёп на Скамеечке у Подъезда могли только тётки. В контексте всего этого расследования неизбежно задумываешься о, так сказать, гендере.

Дамам и тогда, и особенно потом проект (текст) очень понравился. Почти все феминистские движения неизбежно находили для себя Кристину и её красивый Город, и поднимали это всю стройку на свои знамёна. Не дамы, а мужчины нередко не разделяли этот энтузиазм, как хорошо показывает невербалка уже на этой, прижизненной миниатюре (Кристина тут вскарабкалась на kathedra и ведёт disputa).

Город Дам был далеко не последней работой, и после неё она написала ещё несколько крупных вещей (включая Сокровища Города Дам, такой список советов и наставлений), много стихов и баллад, причём, не обязательно "про женское". Она перестала активно писать только после пятидесяти, но незадолго до смерти, когда ей было 65+, она написала свою последнюю работу. В этот раз снова о женщине, на этот раз вполне реальной.

Мне кажется, что весь этот Город Дам - по-прежнему очень богатый ресурс, и меня удивляет, что его так мало раскручивают, в том числе, и визуально. Игра, например, могла бы интересная получиться.

Уже в конце работы над этой историей мне попалась на глаза ещё одна картинка, тоже вся очень символичная; не совсем понятно, правда, что именно она символизирует :) Например, вот что они хотели сказать этим мужиком?