BRODSKY T00

[congeries]

Бродский - мой самый любимый поэт, абсолютный гений, никто, типа, лучше его поэзии не создал и не создаст. Я знаю, что многие, так сказать, пользователи русского языка войдут в некий резонанс с такой оценкой (хотя, может и не купят её полностью).

При этом я не знаю лично ни одного иностранца с родным английским, которому бы Бродский понравился хоть чуть-чуть. Более того, многие могут вполне согласиться с таким приговором (который попадается при первом же поиске на translating Brodsky):

"Joseph Brodsky is a perfect example of a mediocrity that got acclaim elsewhere who cruised to American renown. His poems in English are utter doggerel, while his ‘translations’ of his own Russian poems, while slightly better, show no original thoughts nor experimentation with form, sound, nor idea. In short he is a cardboard cutout of what a poet should be."

Ok, Dan Schneider - известный en·fant ter·ri·ble, но что же там такое могло случиться с "his ‘translations’ of his own poems", что такие перлы появляются?

Север крошит металл, но щадит стекло.
Учит гортань проговорить «впусти».
Холод меня воспитал и вложил перо
В пальцы, чтоб их согреть в горсти.

Какой из переводов ниже "хороший"? Есть ли такой вообще? Какой из них самого Бродского? Совпадает ли первое и последнее?

@ The North crushes metal, spares glass; its calm plea “Let me in” smoothes the throats of men. The cold brought me up, and to warm my palm gathered my fingers around a pen.

% The North crushes metal but leaves glass intact, teaches the throat to utter: Let me in! The cold raised me and placed in my hand a pen to warm my clenched fist.

# The North buckles metal, glass it won’t harm; teaches the throat to say, “Let me in.” I was raised by the cold that, to warm my palm, gathered my fingers around a pen.

О многом побудила задуматься недавно написанная (и совсем недавно найденная мной) диссертация "‘Post-horse of Civilisation’: Joseph Brodsky translating Joseph Brodsky. Towards a New Theory of Russian-English Poetry Translation." (по ссылке можно найти весь текст, почти 270 стр). Я пока не прочитал, а скорее только пролистал (проскролил), очень много интересных данных про переводческую сторону ИБ, но и не только. Автор (некто Zakhar Ishov) считает, что он доказал, что поэзию таки можно переводить с одного языка на другой так, чтобы не выплеснуть всё, что можно, по пути.


ЗЫ: Разыскивается хороший перевод

Никто никогда ничего не знает наверняка.
Глядя в широкую, плотную спину проводника,
думай, что смотришь в будущее, и держись
от него по возможности на расстояньи. Жизнь
в сущности есть расстояние - между сегодня и
завтра, иначе - будущим. И убыстрять свои
шаги стоит, только ежели кто гонится по тропе
сзади: убийца, грабители, прошлое и т. п.

ЗЗЫ: Отдельно поразительно почему-то, что ему тоже бы в этом году исполнилось 70.

Comments

[denik.livejournal.com]

Вспомните еще Крейга Рейна:

The second, more serious limitation for a poet, is Brodsky’s ear. T. S. Eliot described poetry as “the intolerable wrestle / With words and meanings”. Matched so unequally with the English language, Brodsky spends most of his time flat on the canvas. For example, he seriously believes that “dusk” and “dark” differ “in just one consonant” – that “the vowel sound remains essentially the same”. This is consistent with his cavalier “close” readings: “you almost see here not so much a thrush as a robin” (or a budgerigar) ; “if you want, you may replace ‘lament’ with ‘repent’: the effect will be practically the same”.

If things are as bad as this – and they are – how did Brodsky acquire his inexplicable charisma? Apart from shrewd career management, not in itself culpable, the central reason is Brodsky’s stylistic signature, the characteristic mixture of offhand “colloquialisms” and bardic over-statement masquerading as authentic eloquence – slang, then, and what Sir Walter Scott called “the big Bow-wow”. On his birthday, May 24, 1980, Brodsky ended a poem of grim retrospect, a catalogue of his trials and torments, with these affirmative lines: “What should I say about life? That it's long and abhors transparence / Broken eggs make me grieve; the omelette, though, makes me vomit. /
Yet until brown clay has been crammed down my larynx, / only gratitude will be gushing from it”.

Characteristically inept and uplifting. Inept in its allusion to the cliché that you can’t make an omelette without breaking eggs. Uplifting in its gratitude for existence however painful. The grammatical mistake (it should be “only gratitude will gush from it”) is of no importance to that large class of sentimental readers for whom poetry is essentially a matter of bogus operatic attitudinising – rather than subtle verbal music and hard thought. For them, the self-heroising is sufficient. And it is no use pointing out that burial after death seldom involves the undertaker in the task of cramming clay (of whatever complexion) down the throat of the deceased. The melodrama is entirely of Brodsky’s making.
(Craig Raine, A reputation subject to inflation


Что тут возразить - разве, что глина, которая так раздражает Крейга Рейна, отсылает как минимум к двум русским поэтическим текстам, которые ИБ любил;)
И "неправильностей" в русских стихах Бродского не меньше.