Поскольку мы так бедны свидетельствами о первой поре пребывания Кнехта в элитной школе, приведем одно место из его позднейших лекций об игре в бисер. Правда, собственноручных записей Кнехта, относящихся к этим лекциям, которые он читал начинающим, у нас нет, но один ученик застенографировал их в его устном изложении. Говоря об аналогии и ассоциациях в Игре, Кнехт различает среди последних "законные", то есть общепонятные, и "частные", или субъективные, ассоциации. Там сказано: "Чтобы привести пример этих частных ассоциаций, которые не теряют своей частной ценности оттого, что в Игре они безусловно запрещены, расскажу вам об одной из таких ассоциаций времен моего собственного ученичества. Мне было лет четырнадцать, дело было ранней весной, в феврале или марте, один соученик предложил мне как-то во второй половине дня пойти с ним нарезать веток бузины, он хотел использовать их как трубы для маленькой водяной мельницы, которую строил. Итак, мы отправились в путь, и в мире -- или в моей душе -- стоял тогда, надо думать, какой-то особенно прекрасный день, ибо он остался у меня в памяти и связан с одним маленьким событием. Земля была влажная, но снег сошел, у водостоков она уже вовсю зеленела, почки и только что появившиеся сережки уже окутали голые кусты дымкой, и воздух был душист, он был напоен запахом, полным жизни и полным противоречий, пахло влажной землей, гнилым листом и молодыми ростками, казалось, что вот-вот послышится запах фиалок, хотя их еще не было. Мы подошли к кустам бузины, на них были крошечные почки, но листьев еще не было, и когда я срезал ветку, в нос мне ударил горьковато-сладкий запах, который как бы вобрал в себя, сложил вместе и усилил все другие весенние запахи. Я был совершенно оглушен, я нюхал свой нож, нюхал свою руку, нюхал ветку; это ее сок пахнул так пронзительно и неотразимо. Мы не заговаривали об этом, но товарищ мой тоже долго и задумчиво нюхал свою трубку, ему тоже что-то говорил этот запах. Что ж, у каждого события своя магия, и на сей раз мое событие состояло в том, что наступающая весна, которую я, бродя по раскисшему лугу, слыша запахи земли и почек, уже остро и радостно почувствовал, теперь, в фортиссимо запаха бузины, сгустилась, усилилась, стала чувственно воспринимаемым символом, очарованием. Даже если бы это маленькое событие на том и кончилось, я, пожалуй, никогда бы уже не забыл этого запаха; нет, каждая новая встреча с ним, наверно, до самой старости будила бы во мне воспоминание о том первом разе, когда я осознал этот аромат. Но тут прибавилось и нечто другое. В ту пору я нашел у своего учителя фортепианной игры старый альбом нот, сильно меня привлекший, это был альбом песен Франца Шуберта. Я полистал его, когда мне как-то пришлось довольно долго ждать учителя, и по моей просьбе он дал мне его на несколько дней. В свободные часы я целиком отдавался блаженству открытия, до той поры я не знал ни одной вещи Шуберта и был тогда совершенно им очарован. И вот в день того похода за бузиной или на следующий я открыл весеннюю песню Шуберта "Die linden Lьfte sind erwacht" ("Проснулся нежный ветерок" (нем.)), и первые аккорды фортепианного аккомпанемента ошеломили меня как какое-то узнавание: эти аккорды пахли в точности так же, как та молодая бузина, так же горьковато-сладко, так же сильно и густо, так же были полны ранней весны! С той минуты ассоциация "ранняя весна" -- "запах бузины" -- "шубертовский аккорд" стала для меня устойчивой и абсолютно законной, при звуках этого аккорда я тотчас же непременно слышу тот терпкий запах, и все вместе означает: "ранняя весна". Для меня в этой частной ассоциации есть что-то прекрасное, с чем я ни за что не расстался бы. Но ассоциация эта, неизменное оживление двух чувственных ощущений при мысли "ранняя весна", -- мое частное дело. Ассоциацию эту можно, конечно, рассказать, как я и описал вам ее сейчас. Но ее нельзя передать. Я могу сделать свою ассоциацию понятной вам. но я не могу сделать так, чтобы хоть у одного из вас моя частная ассоциация тоже стала непреложным знаком, механизмом, неукоснительно реагирующим на вызов и срабатывающим всегда одинаково".
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2010-05-20 02:51 pm (UTC)в элитной школе, приведем одно место из его позднейших лекций об игре в
бисер. Правда, собственноручных записей Кнехта, относящихся к этим лекциям,
которые он читал начинающим, у нас нет, но один ученик застенографировал их
в его устном изложении. Говоря об аналогии и ассоциациях в Игре, Кнехт
различает среди последних "законные", то есть общепонятные, и "частные", или
субъективные, ассоциации. Там сказано: "Чтобы привести пример этих частных
ассоциаций, которые не теряют своей частной ценности оттого, что в Игре они
безусловно запрещены, расскажу вам об одной из таких ассоциаций времен моего
собственного ученичества. Мне было лет четырнадцать, дело было ранней
весной, в феврале или марте, один соученик предложил мне как-то во второй
половине дня пойти с ним нарезать веток бузины, он хотел использовать их как
трубы для маленькой водяной мельницы, которую строил. Итак, мы отправились в
путь, и в мире -- или в моей душе -- стоял тогда, надо думать, какой-то
особенно прекрасный день, ибо он остался у меня в памяти и связан с одним
маленьким событием. Земля была влажная, но снег сошел, у водостоков она уже
вовсю зеленела, почки и только что появившиеся сережки уже окутали голые
кусты дымкой, и воздух был душист, он был напоен запахом, полным жизни и
полным противоречий, пахло влажной землей, гнилым листом и молодыми
ростками, казалось, что вот-вот послышится запах фиалок, хотя их еще не
было. Мы подошли к кустам бузины, на них были крошечные почки, но листьев
еще не было, и когда я срезал ветку, в нос мне ударил горьковато-сладкий
запах, который как бы вобрал в себя, сложил вместе и усилил все другие
весенние запахи. Я был совершенно оглушен, я нюхал свой нож, нюхал свою
руку, нюхал ветку; это ее сок пахнул так пронзительно и неотразимо. Мы не
заговаривали об этом, но товарищ мой тоже долго и задумчиво нюхал свою
трубку, ему тоже что-то говорил этот запах. Что ж, у каждого события своя
магия, и на сей раз мое событие состояло в том, что наступающая весна,
которую я, бродя по раскисшему лугу, слыша запахи земли и почек, уже остро и
радостно почувствовал, теперь, в фортиссимо запаха бузины, сгустилась,
усилилась, стала чувственно воспринимаемым символом, очарованием. Даже если
бы это маленькое событие на том и кончилось, я, пожалуй, никогда бы уже не
забыл этого запаха; нет, каждая новая встреча с ним, наверно, до самой
старости будила бы во мне воспоминание о том первом разе, когда я осознал
этот аромат. Но тут прибавилось и нечто другое. В ту пору я нашел у своего
учителя фортепианной игры старый альбом нот, сильно меня привлекший, это был
альбом песен Франца Шуберта. Я полистал его, когда мне как-то пришлось
довольно долго ждать учителя, и по моей просьбе он дал мне его на несколько
дней. В свободные часы я целиком отдавался блаженству открытия, до той поры
я не знал ни одной вещи Шуберта и был тогда совершенно им очарован. И вот в
день того похода за бузиной или на следующий я открыл весеннюю песню Шуберта
"Die linden Lьfte sind erwacht" ("Проснулся нежный ветерок" (нем.)), и
первые аккорды фортепианного аккомпанемента ошеломили меня как какое-то
узнавание: эти аккорды пахли в точности так же, как та молодая бузина, так
же горьковато-сладко, так же сильно и густо, так же были полны ранней весны!
С той минуты ассоциация "ранняя весна" -- "запах бузины" -- "шубертовский
аккорд" стала для меня устойчивой и абсолютно законной, при звуках этого
аккорда я тотчас же непременно слышу тот терпкий запах, и все вместе
означает: "ранняя весна". Для меня в этой частной ассоциации есть что-то
прекрасное, с чем я ни за что не расстался бы. Но ассоциация эта, неизменное
оживление двух чувственных ощущений при мысли "ранняя весна", -- мое частное
дело. Ассоциацию эту можно, конечно, рассказать, как я и описал вам ее
сейчас. Но ее нельзя передать. Я могу сделать свою ассоциацию понятной вам.
но я не могу сделать так, чтобы хоть у одного из вас моя частная ассоциация
тоже стала непреложным знаком, механизмом, неукоснительно реагирующим на
вызов и срабатывающим всегда одинаково".
no subject
Date: 2010-05-20 02:58 pm (UTC)